Ему предъявили кибермошенничество и коммерческий подкуп, а также создание вредоносного программного обеспечения.
При этом, судя по публикации, проблемы данного гражданина не закончатся отбытием срока заключения, наши правоохранители возбудили бы дело на организованную группу назначенного ему по приговору суда. После освобождения он будет обязан выплатить сумму материального ущерба, который он причинил своими противоправными действиями пострадавшей компании.
Как указано, на данный момент она составляет 200 000 млн долларов США. Но в данном расчете, скорее всего, не посчитан весь объем убытков недополученной прибыли, возможных репутационных убытков и иных затрат компании, связанных с его вычислением и поимкой данного преступника. В данном случае пострадавшая компания сама активно предпринимала меры и тратила на это деньги для скорейшего вычисления данного преступника и содействовала полиции в его поимке. Поэтому итоговая сумма, которая будет заявлена ко взысканию, несомненно, увеличится.
При этом указано, что осуждён он за уголовное преступление один, а ответственность деньгами ложится на несколько человек.
Возникают обоснованные вопросы: если он действовал в группе, что фактически доказано, почему не привлекли иных лиц. Почему не судили именно как группу лиц. Таким образом вопросов от статьи и приговора суда остается больше, чем получено ответов.
У нас данные действия также тракто вались бы по статьям мошенничество в сфере компьютерной информации
и коммерческий по дкуп (ст. 159.6 и 204 УК РФ )
Теперь рассмотрим данную ситуацию с точки зрения Российского права.
Как бы были квалифицированы действия данного гражданина по Российским законам и какой приговор вынес был суд в отношении него? Фактически в настоящее время законы большинства стран мира в части именно киберпреступлений сильно похожи. Страны сталкиваются фактически с одними и теми же проблемами и ищут универсальные решения. Для этого страны унифицируют свое законодательство для целей межгосударственного сотрудничества и совместных действий при совершении данных преступлений на территории нескольких стран.
У нас данные действия также трактовались бы по статьям мошенничество в сфере компьютерной информации и коммерческий подкуп (ст. 159.6 и 204 УК РФ).
Но, исходя из фабулы дела, наши правоохранители возбудили бы дело на организованную группу, так как в данном случае имеет место быть именно организованная группа лиц с четким распределением обязанностей и ответственностью каждого отдельного члена группы за каждый отдельный этап преступной схемы.
При этом право нашей страны кроме вынесения приговора о присуждении реального срока заключения или наказания, не связанного с лишением свободы, активно использует такую меру как штраф. Поэтому у нас данный гражданин не только бы получил судимость в виде срока заключения, но и заплатил бы существенный штраф в пользу государства за свои противоправные действия.
Фактически в данной ситуации, как было сказано выше, правовые системы очень и очень похожи. И несмотря на все разногласия на политическом направлении, взаимодействие стран в расследовании преступлений в сфере кибербезопасности находится на максимально возможном уровне.
Данная статья нашего старшего партнёра Горелова Алексея Михайловича размещена в журнале «Трудовое право» выпуск № 10(255) от 10.2021 г.